Устал со стенами глухими
Вести мой долгий монолог.
Молю смиренно: помоги мне,
Благослови на диалог.
Пусть сердцем кто-нибудь услышит
Призыв надломленной души
И, может быть, письмо напишет,
Недуг мой этим исцелив
Дмитрий, заключённый.
Наверное, первое, с чем встречаюсь я, - это удивление и ощущение потери. Видишь дату и понимаешь, что человек писал полгода назад, и это время никак назад не отмотаешь. Получается, что тот, кто писал, на какое-то время встретился с гробовым молчанием, пустотой на месте мира вне тюрьмы. Хорошо, если у человека кто-то на свободе остался, и он как-то ещё может поддержать связь с внешним миром, а каково тем, кто остался вообще без нее, представить сложно.
И опять же, у нас самих нет ничего, кроме этого письма, и мыслей, которые человек думал полгода назад. Нет уверенности не то, что он их еще думает, а что в этой же колонии остался и жив ещё. Впрочем, этой уверенности никогда при получении писем нет, - исчезла же у нас внезапно пара собеседников без предпосылок, пояснений и дальнейших известий.
И, думаю, можно тут только довериться тому, что ты читаешь чужие мысли, искренне пишешь свои и отпускаешь их с почтой. Кто их прочитает и кто будет писать ответ, неизвестно. Но, может, кто-то и ответит